Споры о перспективах отношений между Россией и Европой активно велись еще до российского вторжения в Украину и не затухают до сих пор, но однозначного ответа так и не выработано. Не добавляют ясности и высказывания ведущих европейских политиков, где жесткая критика чередуется с призывами возобновить диалог с Москвой. Однако, какие бы заявления ни звучали в публичном поле, экспертный анализ приводит нас к однозначному выводу: в средне- и долгосрочной перспективе для российско-европейских отношений просматривается лишь один сценарий — политический конфликт, который может перерасти в прямое военное столкновение.

Лес за деревьями

Конечно, предсказать детали будущего невозможно. Остается много вопросов без ответа — на каких условиях завершится или будет заморожена война России против Украины? В каком состоянии к этому моменту окажутся экономики обеих стран? Продолжит ли Европа поддерживать безопасность Украины и восстановление ее экономики, несмотря на успехи популистов и усталость от войны?

Если Россия не достигнет своих целей сейчас, начнет ли она сразу готовиться к новому раунду боевых действий против Украины, переключит ли внимание на другие направления — прежде всего на постсоветском пространстве — или совместит оба подхода? Как на это будет реагировать Европа? А если Москва сочтет себя победительницей, станет ли она еще напористее по отношению к соседям? Наконец, будет ли Россией к тому моменту по-прежнему управлять Владимир Путин, или у власти будет уже постпутинский режим?

Все эти нюансы важны, но разнообразие возможных вариантов развития событий не должно мешать экспертам видеть за деревьями лес — общую стратегическую картину. А она вполне понятна: в ближайшие два десятилетия Европа и Россия не смогут «перевернуть страницу» и преодолеть нынешнюю конфронтацию. Причин, приведенных ниже, слишком много, чтобы у альтернативного сценария оставались хоть какие-то шансы.

Что останется неизменным

Пока не до конца ясно, какое психологическое воздействие война России против Украины окажет на европейские общества. Но факт остается фактом: это первая полномасштабная война в Европе за три поколения. И она уже обернулась материальными потерями для многих рядовых европейцев. Они живут вдали от полей сражений, но платят больше за энергоносители, испытывают на себе негативные последствия сокращения туризма и торговли, а своими налогами финансируют обязательства, которые их правительства взяли на себя перед Киевом и украинскими беженцами. Чем дольше будет длиться война, тем больше эти люди потеряют.

Европейцы вряд ли согласятся просто забыть этот негативный опыт. Скорее они будут ожидать соглашения, которое, во-первых, гарантирует, что война не возобновится (особенно если в Украине развернут европейский контингент), а во-вторых, переложит издержки восстановления Украины на Россию. Тем более что европейцы хорошо осведомлены о многомиллиардных российских активах, замороженных в Европе. Такой общественный запрос на справедливое наказание агрессора серьезно ограничит свободу маневра для тех западных политиков, кто в иных обстоятельствах был бы готов обойтись с Россией помягче ради достижения мира.

Другое дело, что реализовать такой запрос вряд ли получится. Независимо от того, потеряет ли Украина еще территории или вернет утраченные, Россия не согласится на роль побежденной стороны. Она не будет оккупирована, а над башнями Кремля не поднимут украинские флаги. У России сохранится мощная армия, не говоря уже о ядерном арсенале.

Более того, в отличие от 1991 года, когда СССР вел переговоры об окончании холодной войны с другими великими державами, теперь с европейской стороны важную, а то и ведущую роль будут играть страны Центральной Европы, у которых есть свои счеты с Россией. Другие европейские столицы сочтут это справедливым. Ведь ставки в отношениях с Москвой для приграничных государств несравнимо выше, а до 2022 года к их предостережениям не прислушивались. И хотя разделение стран ЕС и НАТО на «старых» и «новых» до сих пор полностью не преодолено, отрицать право последних участвовать в принятии решений уже политически невозможно.

Как любая большая организация, Евросоюз обладает огромной инерцией. Из-за нее в 2022–2024 годах откладывались давно назревшие решения о фундаментальных реформах в области обороны, необходимые для укрепления европейского военного потенциала. Но как только процесс наберет обороты, довести его до конца будет не только разумнее, но и дешевле, чем свернуть. Российское руководство понимает, какую роль гонка вооружений сыграла в распаде Советского Союза, и явно предпочло бы избежать ее повторения. Но у Москвы может не быть выбора: если она откажется участвовать в этом соревновании, военный баланс быстро изменится не в ее пользу.

Еще один фундаментальный фактор — снижение энергетической зависимости Европы от России. Европа дорого заплатила за свою веру во «взаимозависимость». Но теперь, когда эту зависимость удалось в значительной степени преодолеть, у России будет гораздо меньше рычагов воздействия на европейские столицы — как в плане прямого давления, так и через подкуп отдельных предпринимателей и политиков.

В ближайшем будущем санкции ЕС против России вряд ли снимут. А значит, они продолжат негативно влиять на емкость российского рынка, когда-то столь привлекательного для европейцев, и ограничивать возможности инвестиций и передачи технологий. Сегодня невозможно себе представить что-то похожее на «Партнерство для модернизации», которое Москва и Брюссель запустили в 2010 году, чтобы помочь России диверсифицировать экономику и снизить зависимость от экспорта углеводородов.

В европейском бизнес-сообществе по-прежнему есть группы, заинтересованные в возобновлении экономического сотрудничества с Россией. Однако большинство предпринимателей будут действовать очень осторожно. На восстановление доверия к России как экономическому партнеру могут уйти десятилетия. При этом лоббировать разрядку с Россией ради возвращения на ее рынок европейский бизнес тоже не станет: основную часть убытков от ухода оттуда он уже зафиксировал.

Если взглянуть на отношения России и Запада в международном контексте, становится ясно, что они перестали быть двусторонними. Теперь это треугольник, третья сторона которого — Китай. Пекин получил огромную выгоду от противостояния Москвы с Европой. В обмен на экономическую и дипломатическую поддержку России Китай занял доминирующие позиции в отдельных сегментах российского рынка, вроде автомобильного, и обеспечил себе положение единственного покупателя новых экспортных поставок российского газа.

В геополитическом плане Китай теперь может на российском примере изучать слабые места Запада, чтобы впоследствии использовать их при выработке собственного курса, причем не только в отношении Тайваня. В целом, пока война России против Украины остается вызовом для Запада и поглощает его ресурсы, Китай будет заинтересован в ее продолжении.

Что касается самой России, то нет особых оснований полагать, что она захочет или сможет вырваться из конфликта с Европой. Некоторые социологи говорят о нарастающей усталости российского общества от войны. Консенсуса по этому вопросу нет, но, как бы то ни было, это все равно не означает, что в стране появится активное антивоенное движение. По опросу «Левада-центра», проведенному летом этого года, 56% россиян поддерживают усиление ударов по Украине для завершения войны.

Между тем репрессии против несогласных достигли масштабов, невиданных со времен Сталина. И это системное явление: завершение конфликта с Западом ударит по всемогуществу российских спецслужб, поэтому они сделают все, чтобы сохранить нынешнее положение дел.

Надеяться не на что

В таких условиях приход к власти в Москве нового Михаила Горбачева — своего рода deus ex machina, готового положить конец противостоянию с Западом, — просто невозможен. К тому же стоит помнить, что и самому Горбачеву не вполне удалось покончить с холодной войной. На Западе его открытость и добрые намерения встречали благосклонно, но донести свои идеи до внутренней аудитории он так и не сумел, что стало одним из факторов, приведших его к потере власти.

Сегодня сорвать инициативы по примирению с Западом было бы еще проще. Достаточно спросить любого потенциального будущего руководителя России: «Чей Крым?» Если он ответит «российский», переговоры закончатся, не успев начаться. Если «украинский», у такого человека не будет политического будущего в России.

Если этот анализ верен, внимания заслуживают лишь два — или даже полтора — сценария. Первый — продолжение нынешнего тренда. С Путиным или без него, но Россия и Европа останутся в состоянии конфронтации: экономические санкции с одной стороны, гибридные атаки — с другой. Риторика «осажденной крепости» будет помогать российскому руководству удерживать власть. Но РФ продолжит терять возможности для экономического развития и выстраивания международных связей. Европе это противостояние тоже будет приносить убытки.

К сожалению, это наиболее правдоподобный вариант развития событий. Второй полусценарий куда более умозрителен. Он предполагает появление в России режима, который захочет завершить конфронтацию с Европой, но из-за очевидных рисков, связанных с таким шагом, будет стараться выиграть время. Ему придется сохранять видимость конфликта и соответствующую риторику, одновременно проводя фактическую деэскалацию.

Для этого России потребуется умение балансировать на грани войны, а Европе — готовность подыгрывать ей в этом «показном конфликте». Если трюк будет работать достаточно долго, это может восстановить взаимное доверие и привести к запуску некоторых экономических проектов, что заложит основу для определенной нормализации. Однако, скорее всего, такой план окажется слишком радужным, чтобы не провалиться.

Текст подготовлен в рамках проекта Russia 2030: Rogue Superpower.

Ссылка, которая откроется без VPN, — здесь.